- Таких беретов мне удалось, к сожалению, получить только семнадцать штук. На всех, увы, не хватит. Я прикинул, каким образом распределить их между вами, и пришел к такому решению... Право носить береты мы предоставим лучшим из лучших, нашим передовым, нашему авангарду - членам Юнкома.

На этот раз никто не кричал "ура", даже юнкомовцы почему-то молчали, и никто не смотрел на них с завистью. Только какой-то новичок из второго отделения, обидевшись на Викниксора, крикнул:

- А мы что, рыжие?

- Нет, Петраков, - ласково сказал Викниксор, - ты не рыжий. Но ты еще не заслужил чести состоять в организации Юных коммунаров. Добивайся этого, и в один прекрасный день ты тоже получишь право носить форму.

Это слово заставило многих из нас вздрогнуть и насторожиться.

- Виктор Николаевич, - поднялся над столом Купец, - а что, разве это обязательно?..

- Что обязательно?

- Носить эти беретики?

- Да, Офенбах... разумеется, как и всякую другую форму.

Мы ясно представили себе Купца в этом детском головном уборчике с розовым помпоном на макушке, и нам стало не по себе. У многих из нас появились дурные предчувствия. И предчувствия эти, увы, очень скоро оправдались.

В тот же вечер Купец подошел к Янкелю и Японцу, обсуждавшим очередной номер юнкомовской газеты, и сказал:

- Вот что, робя... Вычеркивайте меня.

- Откуда? Что? Почему?

- Из Юнкома. Я выхожу, выписываюсь...

Напрасно мы уговаривали его: решение его было непоколебимо Купец навсегда был утрачен для нашей организации.

Остальные держались более или менее стойко.

Я говорю "более или менее", потому что ходить по улицам в этих гамлетовских головных уборах и в самом деле требовало немалой стойкости и геройства. Особенно если учесть, что ситцевые брюки, которые раздобыл для нас Викниксор, оказались самых фантастических расцветок: голубые, светло-зеленые, канареечно-желтые...