- А ну повторяй! - наседали на мальчика рыночники. - Повторяй, тебе говорят: "Я индюк - красные сопли... отрекаюсь..."

- Отпустите меня! Я же опаздываю! - сдерживая слезы, из последних сил просил мальчик.

- Отрекайся, паскуда, хуже будет! А ну!..

И грязная метла снова полезла в лицо мальчику.

Мамочка не мог больше спокойно смотреть.

- Вы что делаете, гады?! - закричал он, кидаясь к мясникам.

Торговцы оглянулись и вытаращили глаза.

- А это еще что за козявка?

- Вы что, я говорю, измываетесь над парнем? Думаете, большие, так можно?!

- Ах ты лягуха безглазая! - зарычал детина в фартуке. - Ты что, тоже в ящик захотел? А ну давай лезь за компанию!

И он протянул свою толстую волосатую руку, чтобы схватить Мамочку за шиворот. Но Мамочка был не из таких. Он успел больно укусить мясника за руку, отскочил в сторону, развернулся и изо всех сил лягнул своего противника босой пяткой в живот.

Дальнейшего, как говорится, Мамочка не запомнил.

Три дюжих мясника-ярославца избили его так, что на нем живого места не осталось. В больницу Мамочку привезли почти без пульса. И в течение суток врачи не знали, выживет он или нет.

Никаких документов при Мамочке не нашли. Только на третий день агент угрозыска, изучая Мамочкину одежду, обнаружил в кармане ярко-желтых штанов зеленый бархатный берет, а в подкладке этого берета - сложенное в восемь раз удостоверение, из коего следовало, что Федоров Константин, 13 лет, воспитанник петроградской Школы социально-индивидуального воспитания им. Ф.М.Достоевского, направляется в домашний отпуск до 9 часов утра 14 августа 1922 года.

* * *

Спасибо докторам и сиделкам Александровской городской больницы. Они выходили Мамочку, спасли его жизнь.

Признаться, я совсем не помню, как и когда Мамочка вернулся в Шкиду. Кажется, после больницы он несколько недель провел дома, у брата. Не помню я также, что сделали с мясниками. Знаю, что их судили и осудили. Но как и на сколько - врать не хочу, не запомнил. Сказать по правде, нам тогда было не до этого: Юнком переживал смутные времена, начались раздоры в центральном комитете, и история с Мамочкой как-то сама собой отошла на задний план.