Матюхин чувствовал, что капитан Маракуша уже почти принял какое-то решение и сейчас лишь уточняет детали. Знал он и другое — капитан не любил удачливого и своенравного лейтенанта Зюзина, командира того самого взвода, которым теперь командовал Матюхин. Лейтенант погиб в последней разведке, но, поскольку он и Андрей были не только друзьями, но и однокашниками — оба учились в одном училище, — неприязнь к погибшему капитан, вероятно даже не замечая этого, перенес на Матюхина.

— Таким образом, тактика форсирования переднего края противника остается прежней? — с легкой иронией спросил Маракуша.

— Обстановка примерно та же, значит, и тактика может быть та же.

— М-да… Не слишком долго вы над этим думали, младший лейтенант. Не слишком…

— Изменится обстановка — изменятся и наметки.

— Ну хорошо… Хотя хорошего пока ничего не вижу. Шаблон есть шаблон…

— Почему же шаблон?

— А потому, что сегодня — не вчерашний день. Разбогатели. Могут обеспечить посолидней. А вы не учитываете.

— Товарищ капитан, я предлагаю решение, исходя из вводной. Самолетов для заброски группы в тыл врага нам не выделяется. Танков или бронетранспортеров тоже, да, честно говоря, они и не нужны. Значит, случай классический: преодолеть оборону противника в лоб. По уставу. Иного выхода не вижу.

— Предположим. Но где и как?

— Опять-таки, если судить по вашей вводной, на участке второго батальона Ковалевского полка. Там траншеи, проволочные заграждения, но пока еще нет мин: склоны высотки довольно круты, и противник не спешит их минировать. Так вот, в этой обстановке нужны сильные, очень сильные обеспечивающие группы. Они примут огонь на себя только после того, как группа уже минует проволочные заграждения.

— А как об этом узнают группы обеспечения?

— Сигналом. Например, веревкой. — Маракуша промолчал, и Матюхин после паузы продолжил: — После сигнала обеспечивающие группы открывают огонь, а группа прорыва перескакивает траншею противника и уходит в тыл.