– Этих двух по приказу или ты выбирал?

– Я…

– Ну-ну… – усмехнулся Сутоцкий.

– Чем они тебе не нравятся?

– Салаги.

– Ты тоже был салагой.

– Так то когда было!.. Да и Гафур… жидковат.

– А Грудинин староват, – иронически продолжил Андрей.

– И это точно.

– А вдвоем – неплохая пара. В самый раз.

Сутоцкий обиженно примолк и прошептал:

– Тебя и раньше не переспоришь, а теперь – начальство…

Выкатилось оранжевое, веселое солнце, пахнуло теплом, и потянуло в дрему. Матюхина разбудили часов в девять. Разведчики уютно спали, прижавшись друг к другу. Рослый краснолицый сержант в отлично пригнанном обмундировании смотрел на них снисходительно, как взрослый на разомлевших детей, и, не глядя в глаза Матюхину, сообщил:

– Приказано прибыть к подполковнику Каширину. Только вам.

Младший лейтенант нагнулся, чтобы разбудить Сутоцкого, но сержант покровительственно заметил:

– Пусть спят. Предупредим шоферов, они им и скажут.

По огородам, тропкой прошли к соседней избе. Часовой тщательно проверил удостоверение личности Матюхина, сверился с какой-то бумажкой и только после этого пропустил в сени.

«Порядочки…» – не без одобрения подумал Матюхин.

В просторной, хмуро-чистенькой горнице сидели трое. За столом подполковник Каширин и какой-то белесый младший лейтенант, а на табуретке перед ними – солдат в маскировочных брюках и грязной гимнастерке. Солдат осторожно придерживал укутанную чистыми бинтами руку, из них чужими выглядывали пальцы – толстые, набухшие.

– Садитесь, – кивнул Каширин и, когда Матюхин уселся у стола перед солдатом на табуретке, усмехнулся: – Знакомьтесь – немецкий шпион. Из тех, кто ранил Лебедева.