Поспешность, с которой формировался отряд, радовала: значит, скоро наступление. Будем гнать врага до самой границы, а может, и дальше. В училище курсантам говорили: если нам фашисты навяжут войну, мы ее закончим на чужой территории.

В этом мало кто сомневался: перед войной газеты писали о могуществе Красной Армии. Плохо знали другое — возможности фашистской Германии. Месяц войны показал, что фашисты имели неплохое вооружение, особенно авиацию и танки. Но то, что наше командование создавало рейдовый отряд, вселяло надежду: пора поворачивать на запад.

— Теперь, комиссар, повоюем, — говорил Кургин, подмигивая карим глазом: дело ему было явно по душе. Молодое сердце командира рвалось в наступление. А рота держала оборону, несла потери от вражеских снайперов.

Командир заставил бойцов зарыться в землю. А земля в Карелии особая: в низинах — болота, высоты — из гранита. И все-таки рота Кургина не просто приспособилась к местности, а выступила инициатором снайперского движения. Пример подал командир, его поддержали командиры взводов лейтенанты Иваницкий и Лобода.

Роту в полку скоро заметили, может быть, поэтому она и составила ядро рейдового отряда.

— Уточните маршрут, — попросил Кургин. Желтый луч фонарика, выхватив из сумрака роившуюся мошкару, снова лег на карту.

— Отсюда по прямой, то есть по перешейку, ровно двадцать километров. — Анохин, не отрывая от стола указательного пальца, приблизил к нему фонарик. — Вы двинетесь в обход Шотозера.

— К верховьям реки Шуя? — переспросил Кургин.

— Не совсем… За озером вам встретятся водосбросы. От них до узла колонных путей километров пять, не больше.

— По болоту?

— Да… Собственно, весь маршрут по болотам.