Но когда уже начало смеркаться, Федя решил, что лучше всё-таки не сталкиваться с автобусом, и пошёл к своему переулку.

Дома мамы не было, и Федя, съев холодный обед — это его пускай девчонки разогревают, а он не хозяйка? — уселся за телевизор. Но мысли о записке не давали ему покоя. Показать ли её папе или не показать? А вдруг отец разволнуется и с ним опять плохо будет?

«Ну, Софка, погоди — я тебе тоже что-нибудь подстрою!»

А что, если пойти и отлупить Софку? Раз с ним произошло такое несчастье, пускай она тоже поплачет.

Сказано — сделано. Федя быстро оделся. Девочка жила через переулок. Он поднялся к ней на второй этаж и позвонил.

— Федя, это ты? — сказала Софина мама, маленькая черноволосая женщина, открывая дверь. — А Софы нет дома. Что ей передать?

— Скажите, что я приходил… по делам.

— А может быть, ты её в комнате подождёшь, если что-нибудь важное…

— Нет, спасибо, — ответил Федя, а сам решил, что дождётся Софку у парадного.

Он вышел на улицу и вдруг увидел, что навстречу идёт Софка. Она шла, размахивая чёрной папкой с нотами, и гнала, как мячик, перед собой консервную банку.

— Софка, стой! — Федя схватил её за рукав и наступил на банку ногой. — Ты что меня подговаривала, чтобы я кукарекал?

— Ничего. Отдай банку!

— Банку… А вот как я тебе дам сейчас, тогда будешь знать!

— Ха, подумаешь, какой храбрец нашёлся: на девчонках силу пробовать! Да мало ли что я тебе скажу! Вот бросься с десятого этажа — ты бросишься, да?

— С десятого не прыгну, а со второго могу.

— Ну вот прыгни!

— Ты мне зубы не заговаривай! Нашла дурачка! Я пойду прыгать, а ты — домой?

И Федя что есть силы дёрнул её за рукав. Потом он хотел стукнуть Софку по голове, размахнулся, но тут она вывернулась, и Федя, стоявший одной ногой на банке, чуть-чуть не шлёпнулся на землю. Девочка понеслась к дому. Федя растерялся, а когда сообразил, что надо догонять её, Софка уже была у своей двери.