Они зашли в лесную чащу, где стояли замаскированные зеленые танки. Отовсюду долетали обрывки разговоров. Юрий вслушивался в возбужденные голоса и старался сдерживать волнение.

— Девять, восемнадцать, двадцать семь, тридцать шесть, — считал кто-то гудящие над лесом самолеты.

Где-то тихо напевали «В далекий край товарищ улетает». Из одного танка послышалось:

— А хорошо будет звучать — если нашу бригаду назовут «Львовская»!..

Везде, повидимому, обсуждали сводку информационного бюро:

— Белорусские фронты крепко жмут. Этак они, пожалуй, раньше нас в Германию придут…

— Вильнюс освободили…

Юрий торопился за автоматчиком, но прислушивался к разговорам.

— А на нашем участке фронта пока пишут в сводке «без существенных изменений», — с сожалением вздыхал кто-то, и в голосе слышалось раздражение и неудовлетворенность.

Танкисты с любопытством разглядывали проходящего офицера в новеньком обмундировании. Чтобы придать себе независимый вид, Юрий сломал с березы прутик и начал поигрывать им, стегая по своим голенищам. В это время автоматчик, за которым он шел, куда-то исчез. Пройдя еще немного, Юрий увидел большую группу бойцов. Гвардейцы сгрудились на маленькой лужайке возле машин.

В центре сидел пожилой солдат с санитарной сумкой, без пилотки, с гладко зачесанными волосами, которые были недавно намочены и поблескивали. В мешковатой шинели санитар выглядел не по-боевому. Длинные гвардейские усы делали его лицо добродушным. Он разглаживал пилотку на коленях и что-то рассказывал. Смех окружающих поминутно прерывал его.

Юрий остановился, никем не замечаемый за кустами шиповника, под молодыми березками, и стал слушать: