Добрых полчаса Валерий, притаившийся на холме, не подавал признаков жизни, словно сам превратился в камень. Ему было приказано: в случае «почтовый ящик» окажется пустым, ждать почты до полуночи. Почту нужно было как можно скорее доставить Третьему. Не трудно было запомнить все это, однако Валерий, впервые выполнявший обязанности партизанского почтаря, волновался, как мальчишка, которому взрослые доверили ответственное и опасное дело. Он боялся, что напутает, сделает что‑нибудь не так.

У подошвы холма послышались быстрые шаги. Москалев переливчато свистнул. Свист этот можно было принять за щебетание проснувшейся птицы: «Тюфь–тю–фють!»

— Фють–фють–фють! — донеслось снизу.

Зашуршала осыпающаяся под ногами каменистая земля, и две темные фигуры на дороге приблизились друг к другу.

— Ну? — торопливо спросил Валерий. — Есть что? Давай!

— Фу, бежал… держите… — тяжело дыша, зашептал хлопец. — Кроме того, тато… сказали передать… на словах: немцы… готовят этой ночью какую‑то… акцию. Все полицаи Княжполя… Будовлян, Кружно не будут… ночевать дома. Начальник гестапо на ночь… глядя выехал на машине… в Кружно.

— Когда тебя послали?

— А вот… темнеть начало. До леса на ровере гнал, а потом… бежал… Тут стежка есть…

— Спасибо, дружок. Счастливо тебе.

— Счастливо и вам.

Темные фигуры отделились друг от друга, быстро разошлись в разные стороны.

Валерий Москалев умел ходить по лесу. Он знал, что не следует спешить вначале, а нужно рассчитать силы на весь путь, постепенно наращивать темп ходьбы, и поэтому старался шагать размеренно. Однако нервное напряжение его было столь велико, что, отойдя от Камня метров на двести, он не выдержал и пустился бежать. До Черного болота, где ждал его Третий, было далеко, а каждая минута запоздания могла оказаться роковой.