— Определенно не скажу. Сам ломаю голову.

— Это не ответ. Тем более для начальника разведки.

— Дней пять мне надо. При условии…

— Какое еще условие? — сердито спросил командир, подымаясь на ноги.

— Если вы сегодня же отдадите приказ о подготовке отряда к ночному нападению на какой‑нибудь из ближайших немецких гарнизонов.

Бородач пытливо посмотрел на своего начальника разведки.

— Тебе нужна липа?

— Конечно. Для дезинформации. Проверим…

— Это можно. Хитростью хочешь взять… Думаешь, получится?

— Попробую.

Они медленно шли по вязкой тропе. Бородач вдруг остановился.

— Слушай, а не пошутил ли с нами этот твой почтарь? А что, время у него было… Взял да и подвел гауптштурмфюрера прямо к болоту. А?

— Нет, Василий Семенович, — после короткой паузы решительно заявил капитан. — На Москалева не похоже.

— Ты не спеши ручаться, ты подумай.

Капитан помрачнел, но ничего не сказал. Проводив командира отряда еще немного, он повернул назад и, хмурый, задумчивый, зашагал по тропе к болоту. Там, где кончались заросли ольхи, у выходившей из топи, замощенной хворостом тропы лежали за кочками, поросшими багульником, три партизана, славившиеся своей меткой стрельбой. Начальнику разведки отряда, капитану Сероволу было приказано с этой маленькой группой прикрывать отход колонны, если гитлеровцы и полицаи отважатся, используя партизанскую тропу, переправиться через болото.

4. В двух шагах…

Третьим парашютистом была посланная в отряд радистка, девятнадцатилетняя Ольга Шилина. Она первой оставила самолет. Мужчины ― врач–хирург и оружейный техник ― должны были прыгать следом, «впритирку», чтобы опуститься невдалеке от места приземления девушки и в случае необходимости оказать ей помощь.

Однако все обернулось поиному, одно звено неудачи цеплялось за другое.