- Степка Панфилов, - сказал мальчик и улыбнулся, сообразив, что о ребятах Буракову сказал майор.

Они поговорили еще с полчаса. Затем Бураков проводил Мишку до выходных дверей.

Выйдя на Литейный, Мишка увидел, что по проспекту идет много людей с узлами. Некоторые везли свой багаж на тележках. На одной тележке между узлов лежал большой поросенок со связанными ногами, а рядом шла девочка, ведя на веревочке белую козу. Мишка поравнялся с девочкой.

- Ты откуда? Ты беженка, что ли? - спросил он ее. Девочка посмотрела на Мишку большими глазами и ничего не сказала, - видимо, не поняв вопроса.

- Ты беженка? - переспросил он.

- Беженка, беженка, - сердито ответила за нее женщина, толкавшая тележку.

- А откуда ты? Издалека? - спросил Мишка девочку, когда они немного отстали от ее матери.

- Мы на улице Стачек жили. Знаешь? - ответила она.

Мишка не раз ездил на Кировский завод и прекрасно знал этот широкий проспект.

- Понятно, знаю. А куда ты едешь?

- На Выборгскую сторону...

- От немцев уходите?

- Да. У нас, наверно, бой будет... Там стреляют. Они дошли до Литейного моста и здесь расстались. Мишка свернул на набережную. Он шел неторопливо, обдумывая все то, что видел, слышал и пережил за эти короткие дни. Вспомнил проводы отца. Дым пожаров. Отряды ополченцев. Разрывы бомб, их жуткий вой. Раньше слово "война" не вызывало в нем никаких представлений, кроме картинок, которые он видел в книгах да в кино. Теперь перед ним начинали вырисовываться контуры чего-то жестокого, громадного, что неумолимо надвигалось на всех, грозило раздавить, убить, разрушить. Мишка еще не видел близко крови и смертей, и поэтому образ войны только намечался в его сознании.

Пройдя Летний сад, Мишка свернул к Марсову полю. Вдруг что-то ударило в землю и раздался страшный грохот. Не успел Мишка сообразить, что случилось, как последовал второй оглушительный взрыв, крики людей, звон разбитых стекол... Мишка выбежал из-за угла. Навстречу ему бежали перепуганные люди. Недалеко, в каких-нибудь ста метрах от него, стояло большое облако дыма. Снова что-то засвистело в воздухе и грохнуло, но уже дальше.