На дорожке мы нашли молоденькую гремучую змейку. Ее погремушка состояла всего из двух звеньев, так что она, видимо, только один раз перелиняла за свою недолгую жизнь. (От каждой сброшенной шкурки остается одно дополнительное звено погремушки, правда, они часто теряются, так что точно определить возраст змеи таким способом нельзя).

Чуть дальше попался коралловый аспид. Пока не увидишь его живьем, трудно поверить, что змея может быть так ярко окрашена. Аспиды полагаются на свою предупреждающую окраску (чередование алых, черных и желтых колец) и довольно медлительны. Позже я научился спокойно брать их в руки. Змеи-подражатели, которые не ядовиты, но окрашены так же (их здесь несколько видов), пытаются копировать и неторопливые движения аспида. Но если враг подходит слишком близко, нервы у них обычно не выдерживают, и они пытаются поскорей удрать.

Вообще-то змей в лесах тропической Америки намного меньше, чем, скажем, в Уссурийской тайге или горах Туркмении. В сухих лесах редко удается найти больше одной-двух за ночь, а во влажных я иногда не видел их по нескольку дней подряд, хотя специально искал.

В Центральной Америке их несколько больше, чем в Южной, особенно ядовитых.

Ядовитые змеи проникли сюда из Азии в третичном периоде и успели образовать много новых видов, а в Южную Америку они расселились позже, и пока их там очень мало - всего 7 родов, впятеро меньше, чем в Африке или Азии. Тем не менее ходить босиком по траве безлунной ночью лучше все-таки с фонариком.

Утром нас разбудил "концерт" черных ревунов (Alouatta villosa) великолепные басовые завывания, волнами накатывающиеся со всех сторон. Увидеть этих обезьян гораздо труднее, чем услышать, потому что они держатся очень высоко в кронах и почти не спускаются вниз. Зато в Санта-Росе постоянно встречаются небольшие белоголовые капуцины (Cebus capucinus), живущие на меньшей высоте. Нам несколько раз попадались их стайки, пока мы спускались по разбитой грунтовке к побережью.