На Бродвее расположено много различных контор, редакций газет, выходит на Бродвей и Колумбийский университет, о котором я сейчас расскажу. Но знаменита улица другим. Кино, театры, ночные клубы, рестораны, отели, магазины, где товары несут на себе «наценку модной улицы», — вот что определяет ее лицо. Днем по Бродвею движется деловой народ, и тогда толпа обычна: серые, бежевые костюмы, пыльники и макинтоши у мужчин, светлые, не кричащие тона нарядов у женщин. В эти часы Бродвей ничем не отличается от сотен других улиц Нью-Йорка.

Именно в такое деловое время мы отправились по Бродвею в Колумбийский университет. Возле университета, в маленьком скверике, обнесенном чугунной литой решеткой, возились в песке малыши. Солнце пригревало. Мамы сидели тут же на скамеечках и вели родительские разговоры. До встречи с преподавателями университета оставалось минут двадцать, и мы тоже присели в скверике. Сначала мамы не обратили на нас никакого внимания.

— Мой мальчик пролил вчера кофе отцу на брюки.

— Они обязательно портят вещи в этом возрасте, особенно у отцов.

— Понятно: папы разрешают им всегда больше.

— Слышали? У Бруксов родилась еще девочка.

— Пока Брукс поймает хоть одного мальчишку, он наделает дюжину невест.

— Они все останутся старыми девами, у отца нет ни гроша в запасе.

— Он надеется на Джо.

— О, Джо пропал в этой своей Канаде, как травинка в ворохе сена.

— А потом, хоть он и брат, девочки — не его забота.

— Бруксы живут дружно…