— Шлюпка подана! — с этими словами в каюту входит Охотников.

Гвардейский поручик, он недавно пристал к экспедиции. Знакомые Гмелина очень просили за него. Поручику необходимо было срочно покинуть столицу: любовь, дуэль… Начальник экспедиции пожалел молодца.

— Зачем спешить, Самуэль Готлибыч, авось не на пир, — успокаивает Охотников.

— Кто знает, сударь!

Гмелин торопливо собирает книги и невзначай задевает букет. Алые лепестки, вспорхнув словно бабочки, опускаются на сюртук.

Они выходят на палубу: наконец-то Гмелин увидит персидский город, волшебные дворцы, сады, мавзолеи. Но постепенно радость путешественника гаснет: мрачные башни предстают перед ним, а над башнями и толстой крепостной стеной — горы и серое небо.

Гмелин не спеша обирает с сюртука лепестки, припоминает: «Дербент город каменный, белый. И того города Дербеня, море огорожено каменными плитами, и тут лежат мученики. А басурманы сказывают, что русские и кто ни ездит, ходят к ним прощаться».

Когда-то эту бумагу Гмелин нашел в государственном архиве среди древних пожелтевших фолиантов. В свое время она весьма его поразила. И теперь вновь при виде сих каменных развалин он вспомнил: «Ходят к ним прощаться»…

— Прощаться, — повторяет Гмелин. — Видно, надо проститься с мечтами о прекрасной Персии.

Ученый грустно улыбается. Так же грустно будет он улыбаться, пробираясь по узким и грязным улочкам города. И совсем печально улыбнется в ханском дворце.

Да, ханский дворец походит на волшебный корабль, но чем пышнее дворец, тем беднее кажется остальной город.

Ничто не может потревожить покой хана. Владыка полудремлет. Длинная, изогнутая, как змея, трубка с кальяном дымится в его зубах. Тряхнув головой и прогнав на миг дрему, он с трудом приподнимает синеватые, мглистые веки.

Хан ждет — Гмелин кланяется.

Речь владыки цветиста, медлительна: