В 1644 г. Тасман вновь снарядил экспедицию, но вернулся без обнадеживающих новостей: его работодатели надеялись получить сведения о сухопутной связке между Землей Ван Димена, континентом и Новой Гвинеей. Хуже того, он не привез известий ни о золотоносных жилах или пряностях, ни о желании местного населения торговать по бартеру или обратиться в христианство. А его рассказы о кочевых дикарях лишь усугубили отчаяние голландцев. И они решили прекратить поиски.

"Весьма неприглядная внешность". В 1688 г. многократно охаянный Уильям Дампьер занимался поиском новых торговых путей для Англии в Тихом океане. Его привлекала перспектива использовать Новую Голландию в качестве перевалочного пункта для пополнения запасов пресной воды - но лишь до того момента, как он ступил на эту землю. Как и голландцев, высаживавшихся здесь до него, его неприятно поразил неуютный пустынный ландшафт северо-западного побережья, бесплодные деревья, голые дикари. Его сладкие грезы были разбиты вдребезги. Отзывы Дампьера об аборигенах отражают ту глубочайшую культурную пропасть между идеалами европейского гуманизма и суровым бытом обитателей Австралии. Он посчитал их самыми несчастными людьми на земле: "у них нет ни домов, ни одежды, ни овец, ни домашней птицы, ни фруктов; они не знают плодов земли, и невзирая на принадлежность к человеческому роду, их вполне можно принять за диких зверей. Их веки всегда полузакрыты, дабы оградить глаза от назойливых мух. У них длинные лица и весьма неприглядная внешность, в них нет ни единой приятной черты".

И тем не менее, несмотря на столь печальные наблюдения, в его отчете угадывается невысказанное восхищение образом жизни аборигенов - более жизнеспособным и, как ни парадоксально, по духу более христианским, чем жажда славы и золота, которая звала в дорогу его многих предшественников. Дампьер первым отметил свойственный аборигенам общинный жизнеуклад: "Иногда они вылавливают рыбы довольно, чтобы устроить себе обильное пиршество, в иные же время пищи едва хватает чтобы утолить голод, но сколько бы добычи у них ни было, много или мало, всякий член племени имеет свою долю - как юные и слабые, так и старые и немощные, которые уже не в силах отправиться на охоту вместе с молодыми".