— Выделяешь интересные места? — полюбопытствовал Москвич.
— Зачеркиваю районы, куда запрещен въезд советским журналистам, — ответил Вашингтонец. Он энергично махал карандашом направо и налево, оставляя на карте безобразные пятна.
— И Сент-Луис закрыт! — ахнул Москвич.
— И Кливленд! — злорадно ответил Вашингтонец.
— И Питтсбург? — застонал Москвич. — Знаменитый город сталелитейщиков?
— И Скенектеди со знаменитым электрическим домиком мистера Рипли, который так восхитил Ильфа и Петрова, — сухо отозвался Вашингтонец.
Зачеркнув в соответствии со списком едва ли не третью часть Америки, Вашингтонец объявил:
— Вот теперь можно ехать! И мы поехали…
«ИНДЕЙСКОЕ ЛЕТО»
Наше путешествие начиналось от Белого дома. Но не потому, что мы искали в этом какой-то символ, а просто потому, что банк, где мы получали переведенные нам из Москвы деньги на дорогу, расположен наискосок от резиденции президента Соединенных Штатов Америки.
Было раннее утро. Ветхий старик с плакатом на груди «Верните наших сыновей из Вьетнама!» стоял у чугунной решетки и смотрел на зеленую лужайку, на фонтан, на белые колонны Белого дома.
Негры-уборщики сгребали шуршащие листья к подножиям памятников полководцам.
В еще не совсем опавшей листве скверов беззаботно посвистывали птички.
Банк еще не открывался. Мы поставили машину у столбика-счетчика под квадратным знаком «Стоянка 20 минут», опустили в щелочку счетчика «дайм» — десятицентовую монету и принялись гулять по тротуару. Нам не терпелось поскорее отправиться в путь, мы поглядывали то на часы, то на двери банка. По-видимому, лица у нас были возбужденные и озабоченные. Из-за стеклянной двери нас с подозрением разглядывал сторож банка. Челюсти его находились в движении: он сосредоточенно жевал свою утреннюю резинку. Когда мы подходили к двери слишком близко, челюсти замирали и напружинивались, как у бульдога, вцепившегося в загривок врага.