Изучить четвертую страницу нам не удалось: открылся банк.

Операция получения денег, переведенных из Москвы, продолжалась несколько дольше, чем обычно. Дело в том, что управляющий банком пожелал познакомиться с двумя советскими журналистами, отправляющимися в длительное путешествие по Америке.

— Никто из моих знакомых не пересекал страну от океана до океана на машине, — сказал управляющий.

Он долго жал нам руки и почему-то успокаивал:

— Вот увидите, ребята, все будет о'кэй. Держу пари, вы вернетесь олл райт!

Скрытые камеры снимали эту трогательную сцену справа и слева…

Через полчаса широкая автострада вытолкнула нас из Вашингтона.

Мы ехали теперь то густым парком, то среди пожелтевших нив.

Стояла изумительная пора «индейского лета» — пора, которую мы в России называем «бабьим летом». В такие дни загородная Америка полна пленительного очарования. Разноцветным осенним пламенем полыхают окрестные леса. Если съехать подальше с шоссе на проселочную дорогу и заглушить мотор, почудится, будто слышишь поднебесный крик журавлей. По обеим сторонам дороги, на опушке дубравы вдоль голосистого ручья, то, прячась в кустах, то, обнаруживая себя, тянулась колючая проволока. Иногда она портила лесной пейзаж, придавая солнечным полянкам унылый лагерный вид. Забегая вперед, скажем, что колючая проволока, прилипнув к дорогам, тянется за ними через всю Америку, вдоль полей и лесов, поднимается в горы и спускается к берегам рек. Даже в безжизненной пустыне штата Нью-Мексико мы видели колючую ограду.

— Охрана природы? — поинтересовался Москвич.

— Охрана частной собственности на землю, — уточнил Вашингтонец. — Попробуй перемахнуть через проволоку и лечь позагорать вот на том лужке. Ты познакомишься с разъяренным хозяином, который натравит на тебя овчарок или, чего доброго, выпалит из дробовика.