Мы наверняка поступали бы более разумно, если бы больше знали о природе. За каких-то два поколения мы превратились из нации селян в нацию горожан. В США учебный год в школах традиционно начинается в сентябре, а заканчивается в начале июня, однако ребята и представления не имеют, что такая организация учебы в свое время была придумана, чтобы высвободить детей для помощи на фермах к началу полевых работ. Большинство людей поколения моих дедушек-бабушек знали основы сельского хозяйства на интуитивном уровне: понимали, когда наступает сезон тех или иных фруктов и овощей, какой плод продержится до весны, как сохранять остальные. В какой день первые осенние заморозки падут на землю и когда ожидать последних заморозков весной. В каком порядке следует высеивать зерновые. Как будет выглядеть в августе плантация спаржи. А самое главное: какие животные и растения лучше всего себя чувствуют в данном, конкретном регионе и как прокормиться за их счет, мало что добавляя к этому ассортименту, кроме мешка муки, щепотки соли и горсточки кофе. Мало кто из моего поколения и почти никто из наших детей ответит хоть на один из этих вопросов, а уж на все — тем более. Эти знания исчезли из нашей культуры.

Мало того, мы еще и убедили себя, что все это не имеет особого значения. Только представьте, что американцы могли бы ответить на предложение ввести в обязательную школьную программу наряду с чтением и математикой изучение «сельского хозяйства». Да большинство родителей придут в ужас, если увидят, что внимание их детей переключается с основ грамматики или крайне важной тригонометрии на обучение работе на ферме. Фактор бума деторождения обусловил высокомерную позицию: дескать, получив образование, ты избавишься от физического труда и грязи, двух бесспорных составляющих работы на ферме. Нас вполне устраивает, что кто-то где-то там достаточно хорошо знаком с производством продуктов питания, чтобы обслуживать нас, всех остальных, предоставляя нам ежедневное пропитание.