Обретет ли Северная Америка когда-нибудь культуру еды, которую сможет назвать своей? Сумеем ли мы найти или создать набор ритуалов, рецептов, этических норм и привычек, которые позволят нам полюбить свою кухню и соблюдать ее правила? Есть признаки того, что да. Новая пища — более местная, более здоровая, более вкусная — всерьез стала весьма актуальной темой разговоров среди американцев. Все чаще мы всматриваемся в то, что нам подали на тарелке, и интересуемся, где оно выросло. Когда-то в нашей стране повсюду ели только местные продукты, и вот в первый раз с тех пор для некоторых потребителей снова стало важно знать место происхождения пищи. Мы все более настороженно относимся к промышленности, поставляющей на наш стол продукт, который мы не можем считать ни мясом, ни овощем, ни минералом. Послевоенный лозунг «Наша жизнь улучшится благодаря химии» вышел из употребления. «Никаких добавок» — это теперь чаще считается плюсом, чем минусом, и это правильно в техническом смысле.

Мы — нация беспорядочно питающихся граждан, и мы это знаем. Многочисленные болезни, вызванные несбалансированным питанием, — это не первый звоночек, но зловещий набат. И особенно трагично, что наши дети заведомо будут первым поколением американцев, обреченным на более короткуюжизнь, чем их родители. Уже одно это настолько страшно, что пора остановиться и задуматься. Кстати, новые веяния отражены и в политике правительства, которое советует нам есть больше фруктов и овощей. Правда, в то же время власти предпочитают расходовать наши субсидии не на тех, кто выращивает эти фрукты и овощи, а на производство продуктов из зерновых, предназначенных стать содовой водой и дешевыми гамбургерами. Зеленая революция 1970-х годов обещала, что индустриализация сельского хозяйства сделает еду дешевле и доступнее для большего количества людей. Вместо этого она помогла множеству наших соотечественников стать менее здоровыми.