В связи с этим Мухину было приказано называть его «бесстрашным капитаном». Сам Юра скромно именовал себя «адъютантом».

Узнав о пионерском походе, Семен решил во что бы то ни стало проникнуть на Зеленый остров.

— Ты понимаешь, — говорил он Мухину, — городские пионеры идут неспроста. Наверно хотят открыть месторождение нефти или какие-нибудь полезные ископаемые. Вот бы нам вперед их пробраться на остров и найти… А? Письмо бы написали в Академию наук…

— Да какая там нефть! — сомневался Мухин. — Уж без нас, Сеня, нашли бы. Заблудимся только.

Юрия донимала жара. Он часто вытирал рукавом рубахи вспотевший лоб и облизывал синим от черники языком пересохшие губы.

— «Заблудимся!» — передразнил Семен. — Тяжел ты, Муха, на подъем, вот что! Не знаю, как я только с тобой дружу! Да пойми ты, — не унимался он, — придем осенью первый раз в заводскую школу. Как ребята примут? Кто такие? Откуда? А тут мы сразу известными станем. Гордиться нами будут! Ну, как же! Это же отважные исследователи — Быстров и Мухин. Открыли на Зеленом острове древние медные копи. В Ленинграде об этом узнают, а то и в самой Москве. Вот дело!

— Ну, уж ты скажешь… — усомнился Мухин.

— А что? — перебил его Семен. — Это точно! Вот возьмут и напишут о нас с тобой в «Ленинских искрах» и в «Пионерской правде». Сразу наша школа станет знаешь какой знаменитой? Ого! Самой главной школой! Интересно же…

— Конечно, — согласился Мухин. — Но только, — куда идти? Не знаем ведь.

— Пустяки! Есть такая поговорка: «Язык до Киева доведет».

— Какой там язык, — продолжал сомневаться Мухин. — Леса кругом… Не у зверей же спрашивать: где Зеленый остров?