Из открытого окна веяло прохладой. Солнечные зайчики перемещались по стенам, освещая фотографии. Здесь висели, главным образом, портреты отца.

Вот один из них, самый последний: комиссар партизанского отряда смотрел со стены на своего сына. Отец и сын были очень похожи друг на друга: у обоих смуглые узкие лица, черные глаза и чуть приподнятая правая бровь. Эту фотографию, несколько писем, ордена и личные вещи отца принес в День победы его боевой товарищ, он и рассказал о смерти комиссара.

Справившись с домашними делами, Павлуша снова появился на улице. Два ряда старых лип тянулись вдоль нее. Сквозь кору их стволов пробилась сочная молодая поросль, вплелась в могучие, густые кроны и шелестела там нежными, пахучими листиками.

Павлуша быстро поднялся в гору. Отсюда всё было как на ладони.

Река Песчанка образовала излучину, полукольцом опоясывая город. На той стороне — простор лугов, за ними — холмы, колхозные избы, огороды, поля. На ближнем крутом берегу возвышался Дворец культуры — гордость местных жителей. Маляры, качаясь в люльках, покрывали его светло-серой краской. Дальше виднелись каменные здания райкома, горсовета и новой гостиницы.

Большинство домов в городке были деревянные, обшитые тесом и выкрашенные в различные цвета. К каждому дому прилегал фруктовый сад и огород. Могучие липы, кусты желтой акации и рябина роняли узоры теней на заборы. Под затейливой резьбой окопных наличников чистотой сияли стёкла, а за ними виднелись заросли комнатных растений.

У одного из таких домиков и остановился Павлуша.

Он постучал в маленькую дверь застекленной веранды и, услышав хрипловатый басок «Можно!», — вошел в дом.

Директор школы Сергей Иванович и старшая пионервожатая Ольга Алексеевна пили чай и беседовали о делах.

— Ну вот и командир явился кстати! — сказал Сергей Иванович. — Садись, Павлуша! Напоим чаем. Набегался ведь с утра… Знаю, — поесть, попить некогда!