Микроавтобус, на котором я ехал из Кызыла (тувинская столица), принадлежал маленькой золотодобывающей компании. За рулем сидел плохо говорящий по-русски тувинец. Молодой, рыжий, кривоногий. Во рту у него не хватало сразу нескольких передних зубов, а глаза были такие раскосые, что уголки налезали аж на виски. В салоне, кроме меня, был всего один русский мужчина. Он сказал, что я могу звать его Виталька.
Не исключено, что сперва у ребят был план зарезать меня где-нибудь на горном перевале и забрать вещички. Но в Кызыле я по собственной инициативе купил русскому большой баллон с пивом, и он убедился, что я славный малый. А насчет вещичек, сразу было видно, что ничего дорогостоящего с собой у меня нет. В общем, мы почти подружились.
Ехать предстояло через гигантские поля конопли. Никакой промышленности или чего-нибудь в этом роде тут никогда не существовало. Работы для тувинцев нет. Поэтому взрослое население занимается либо охотой, либо производством гашиша. Ну, или вот, как мой водитель, – частным извозом.
Гнал тувинец под сто сорок. Микроавтобус был японский, с правым рулем. На зеркале заднего вида в кабине был привешен целый иконостас буддийских погремушек. Водитель долго молчал, а потом спросил:
– Тебе старые вещи не нужны?
– Какие вещи?
– Икона, например. Не надо? Говорят, ее ваш Андрей Рублев рисовал. Ценная икона, и отдам недорого. На ней какие-то ваши русские боги нарисованы. Красивые, все в белом.
– Нет, наверное. Спасибо.
– Ну, смотри. Вещь-то чудесная. Мы ее пытались фотографировать, так пленка засвечивалась. Точно не надо?
– Спасибо.
Тувинец пожал плечами.
2
В Тыву я приехал осматривать курганы. Такого количества доисторических руин, как в русской Южной Сибири, нет нигде в мире.
Все, с кем я советовался, отговаривали меня сюда приезжать. Говорили, что аттракцион смертельно опасен. Далекая и безлюдная Тыва – верная смерть белого человека. Тувинцы (объясняли мне) всегда обкуренные и пьяные. В целой республике сразу после полудня не остается ни единого трезвого человека, так что меня даже менты не защитят.