Утром я не успел выпить свой кофе и всю дорогу до Чиклайо (северное Перу) меня рубило. Снаружи лежала пустыня. Смотреть на нее было неинтересно. Над помойками парили кондоры. Солнце лупило вовсю. Уже в десять утра железный автобус, в котором я ехал, раскалился, как духовка, а я был тостом в этой духовке.

Центр Чиклайо выглядел симпатично. Чистенькая городская площадь. Аккуратный кафедральный собор. Правда, почти сразу за собором начинались населенные перуанскими бомжами трущобы. Криминальная обстановка в городке настолько веселая, что на каждом более или менее приличном здании висит warning: «По непрошеным гостям здесь стреляют без предупреждения».

Дальше из Чиклайо я ехал уже на такси. Водитель был немного косой и с неправильным прикусом. Звали его Луис. Чумазая футболка, из шортов торчат тощие ноги. Пока мы ехали до гробокопательских поселков, Луис объяснял обстановку:

– Последнее время копать стало сложно. Полиции в районе больше, чем местных. Но копают до сих пор. Каждый год что-то находят. Копают даже те, кого правительство наняло охранять могилы от копателей. Заниматься-то тут больше все равно нечем.

Я умирал без своего кофе и просто смотрел в окно. Часам к двум мы наконец приехали. Деревенька была совсем крошечная. Улицы были пусты. Только у входа в единственное местное кафе тусовалось несколько страшных уголовных рож. Низенькие, небритые, кривоногие, в потных футболках. Народ в этих краях живет небогатый, но работящий. Берется за любую работу: хочешь – перевезут через границу партию кокаина, хочешь – разграбят древнее индейское кладбище.

Я вылез из машины и закурил.

2

В справочниках и энциклопедиях о Каменном веке говорится, что это была «эпоха использования каменных, кремневых и костяных орудий». Звучит не очень обнадеживающе. Думаю, вы понимаете: единственное, для чего такие орудия годятся, – взять и хорошенько треснуть ближнего по лбу. Считается, будто до начала истории у человека не было ни домов, ни одежды, ни орудий труда, ни домашних животных или растений, ни кухонной посуды... У человека имелась злобно перекошенная харя, а больше ничего. Хотя на самом деле это неправда. С доисторических времен сохранилось огромное количество всякой всячины.