Вальде Эндешау повернул свою машину, когда увидел, что мы остановились и подъехал к нам, опасаясь, не случилось ли чего-нибудь с нашим мотором.

В маленькую горную деревушку Дебра-Сина, расположенную на высоте 2720 метров, мы добрались уже на закате. Мы хотели продолжать путь, но нужно было договориться с нашим спутником. Он отстал от нас на крутых подъемах, часто останавливая машину, чтобы дать остыть мотору и добавить воды в радиатор. Когда он, наконец, поздно ночью в полной темноте нагнал нас, о продолжении езды не могло уже быть и речи. Пришлось еще одну ночь провести в машине.

Низко над нами проплывают лохматые клочья тумана. В голове проносятся картины последних часов пути. Казалось, будто там, на крутых обрывах под Дебра-Синой, в минуты напряжения эти картины лишь запечатлелись в глазах, а теперь, когда наступил отдых, медленно проявлялись в мозгу. Пахарь, погоняющий двух коров, останавливается посреди поля, опираясь о ручку деревянной сохи, и отирает со лба пот. Круторогие волы топчутся по кругу на огромной куче сжатого хлеба с механической, неестественной регулярностью до тех пор, пока хозяин не откинет в сторону пустую солому, не сгребет зерно и не разбросает под ногами животных новые снопы. В мыслях мы снова видим ряды снопов сжатого хлеба, расставленных под откосом и прижатых камнями, чтобы их не унес вихрь.

Мелькают обрывки пейзажей, открывавшихся на поворотах дороги, калейдоскоп людей и деревьев, каменных глыб и рытвин.

На крышу «татры» падают первые капли дождя. Одно дело, когда дождь стучит в окна теплой комнаты, и совсем другое, когда он барабанит по крыше и по ветровому стеклу автомобиля — единственного вашего приюта и вашей тюрьмы. Спим мы неспокойно, сидя на передних сиденьях, потому что нельзя было перенести большой чемодан с заднего сиденья в грузовик, как мы это сделали прошлой ночью.

Когда мы просыпаемся пасмурным утром, настроение еще больше ухудшается.