Городские власти ломают голову над тем, как предохранить от обрушения здания, которые сооружены над золотыми разработками, где рука человека превратила горные породы в решето.

«Хребет белых вод» неумолимо вгрызся в город и не отпускает его. Он неустанно приводит в движение миллионный людской муравейник, днем и ночью наполняет столбцы газет цифрами о размерах добычи и дивидендов, ежедневно посылает под землю десятки тысяч рабочих, черных и белых, с электрическими фонарями и перфораторами. Поднимает цены на земельные участки до головокружительной высоты. Цинично смеется золотой молох над банкротством тех, у кого не хватило дыхания для последнего круга — круга, который никогда не бывает действительно последним…

Забавно выглядит Иоганнесбург на снимке, сделанном с самолета. Среди муравейника домов вздымаются чудовищные отвалы пустой породы, свалка ничего не стоящих отходов, оставшихся от золотого тельца. Драгоценный металл здесь выжат до последнего грамма. В засушливое время года отвалы превращаются в проклятие для города. Горячий ветер гонит по улицам вихрь мелкой пыли, которая душит людей, как бы мстя за то, что ее насильно вырвали из недр земли.

Большой предупредительный знак на углу Клейм-стрит заставляет нашу машину свернуть на ближайшую улицу:

«Путь закрыт. Ведутся работы!»

Асфальтовое покрытие мостовой вскрыто от одного тротуара до другого, как будто во всю ширину улицы здесь собирались укладывать трубопровод.

— Там добывают золото, — коротко пояснил профессор Дживерс, — да и здесь вы тоже едете по золоту.

Мы охотно остановились бы, чтобы потрогать руками золотую мостовую, но профессор Дживерс добавил:

— Случайно, при смене подземных кабелей, выяснилось, что сюда много лет тому назад свозили отходы золотых рудников.