Окончательно определились два журналистских места. Летим: корреспондент «Правды» Геннадий Проценко и я.
До последнего часа я заставлял себя сомневаться: «Вполне можешь не полететь». Но утром 21 ноября штурманы двух самолетов поставили на картах последние точки. Мы с дочкой тоже проложили маршрут. Взяли глобус и красным карандашом поставили метку: «Москва» – и повели вниз по глобусу красную линию. Сделали остановку в Ташкенте, спустились в Индию. Далее Рангун – Джакарта – порт Дарвин на самом «верху» Австралии. Дальше линия прочертила Австралию до Сиднея.
21 ноября 1963 года в полночь два самолета из Шереметьева взяли курс на юго-восток.
Полет
Я давно заметил: когда самолет взлетает, пассажиры напряженно молчат. Поглядывая украдкой в иллюминатор, наверно так же, как и я, думают: кто знает, может, в последний раз вижу эту желтую траву, мокрое дерево, это дорогое тебе лицо. Это не трусость. Просто сознаешь трезво: бывают случаи…
Молчали и в этот раз. А когда самолет уже повис в небе и поплыла под крыльями огненная ночная Москва, сразу все загалдели. А сколько еще впереди и посадок и взлетов!
Летим как обычные пассажиры. Только без билетов и нет на борту стюардессы.
Рассвет над Ташкентом неправдоподобно красив. Черные зубцы гор. Вверху такое же темное небо, а между ними огненно-красная полоса, самолет делает крен – видно то звезды, то огни спящего города. Сели. На хвост одному самолету опустились три горлинки. Глядят на красное блюдо солнца и чистят перья. За вокзалом зычный голос кричит: «Гарачий шашлык! Гарачий шашлык!»
У одного самолета сломался локатор. Пока его чинят, едем поглядеть на Ташкент.
Высокий минарет с турецким полумесяцем наверху. Блестящие цветные изразцы. Минарету, говорят, тысяча лет. Кричит мулла наверху. На площади рядом – алюминиевый репродуктор говорит о пользе химии для народа. Прошла в детский сад шеренга мальчишек. Седой старик везет на арбе груду арбузов. Тихо. Тепло. Зачем мы в этом городе? Ах да, мы летим в Антарктиду.