Наш план заключался в том, чтобы Фриц шел впереди по льду, а я на скалах. Мы также не хотели заниматься бесполезной тратой времени, надевая и снимая кошки. Мы были весьма неправы, и это была ошибка, но она не привела к трагедии, мы всего лишь потеряли время. Но мы еще не знали об этом, когда стояли и разговаривали с Хекмайером и Фёргом у входа в Бивачную пещеру. Фёрг, привыкший жить на биваках в любых условиях и местах, ворчал о ночи, которую они только что провели. «Было холодно и неудобно», жаловался он. «Камнепады не позволили спать снаружи пещеры, а сама пещера была узкой и мокрой. На наши спальники-палатки капало всю ночь».

Подножье Северной стены Айгера

Хекмайер посмотрел на свой высотомер и встряхнул неопределенно головой. «Поднялось примерно на шестьдесят метров», объявил он, «это означает, что барометр упал примерно на три пункта. Это не предвещает хорошей погоды». В этот самый момент Фрайзль и Бранковски подошли к нам.

Последовали знакомство и дружественные приветствия, но в это время в голосе Хекмайера уже были слышны нотки беспокойства. Как хороший актер он скрыл свое разочарование. Он только указал на облако в форме рыбы на горизонте и сказал: «Я уверен, погода меняется. Мы не пойдем дальше». Сами мы были уверены, что погода будет стабильной, и Фриц высказал свою оптимистическую точку зрения «О, уверен, что погода продержится неизменной. И кто — то же должен подняться на Стену когда-нибудь, в конце концов!»

Хекмайер и Фёрг начали готовиться к спуску, а мы пошли дальше. Я продолжал думать об отступлении этих двух превосходных альпинистов, и передо мной стоял взгляд неописуемого разочарования на лице Фёрга.