Последующие два года я провел на островах архипелага Туамоту, где Эрик время от времени появлялся на своей смешной джонке; случалось, что иногда он задерживался на день, на два только для того, чтобы убедить меня в правильности своих революционных этнографических теорий. У меня сложилось впечатление, что торговля копрой и другими товарами шла туго у новых компаньонов. Вскоре компания обанкротилась, и "Чень-хэ" пришлось продать.

Эту неудачу Эрик воспринял весьма хладнокровно, чтобы не сказать просто равнодушно, и тут же со свойственной его характеру приспособляемостью устроился землемером на архипелаг Тубуаи, состоящий из шести труднодоступных и изолированных скалистых островов, расположенных в 300 милях от Таити. В течение нескольких лет об Эрике было известно только то, что он пишет толстую научную книгу и пользуется необыкновенной популярностью среди местных земледельцев, благодаря своей изобретательности при разрешении спорных вопросов между ними. Я был убежден, как и все, что возраст взял наконец свое и Эрик ушел на покой. На самом деле оказалось, что он уединился на некоторое время на острове Тубуаи только для того, чтобы подготовиться к очередному и самому большому в его жизни морскому путешествию.

Естественно, что я просто сгорал от нетерпения узнать подробнее о новых планах Эрика, когда увидел его плот. Я бросил свои многочисленные чемоданы и саквояжи и на следующее утро возвратился в Папеэте. Мне не пришлось долго стоять на набережной и звать Эрика. Он сразу же появился в дверях каюты, скорее похожей на хижину и занимавшей большую часть палубы бамбукового плота. За те два года, что мы не виделись, Эрик заметно поседел. Вид у него был озабоченный и усталый. Но как только он заметил меня, лицо его просветлело, он перекинул сходни, и я перешел на борт плота. Внутри вместительной каюты я увидел красивую полинезийку, которую Эрик представил так: "Моя вахине с Руруту". С необыкновенной тактичностью, характерной для ее расы, она, улыбаясь, села в уголок, дав нам возможность поговорить наедине.