За три недели лихорадочной подготовки я не узнал о Кирибати почти ничего нового, поэтому дал волю своему воображению. Я знал, что Тарава – остров, вытянутый в длину и окруженный широкой лагуной. Поскольку мне прежде никогда не приходилось бывать в таком месте, я представлял себе что-то наподобие Кейп-Кода. Разумеется, Кейп-Код – не остров, а залив – не лагуна, но ничего лучше я не придумал. Естественно, в моей голове тут же возникла картина, что живем мы в деревянном домике с белыми окнами, укрывшемся за песчаными дюнами в высокой траве, а местные жители носят клетчатые рубашки и сетуют на то, что туристов стало слишком много. Я также знал, что на Тараве есть поселки. Острова с несколькими разрозненными поселениями для меня ассоциировались со Средиземноморьем, и я тут же представил маленькие площади с уютными кафешками, за столиками которых сидят люди в сногсшибательных нарядах от Армани и, красноречиво жестикулируя, спорят о том, какой сорт кокоса лучше. Все это свидетельствовало о том, что, несмотря на годы изучения разнообразных мировых культур, моя тупая голова по-прежнему была забита этническими стереотипами.

Что касается тихоокеанских островов в целом, я, конечно, видел картинки с Бора-Бора и знал, что острова южной части Тихого океана должны быть живописными и похожими на «тропический рай». Знал я и о том, что жизнь у детишек Марлона Брандо на Таити сложилась не слишком удачно

Мы начали собирать вещи. Это было похоже на игру «что бы вы взяли с собой на необитаемый остров», только на этот раз все было серьезно. Единственным советчиком в этом деле была Кейт, предшественница Сильвии, которую ей предстояло заменить. Она посоветовала нам не брать с собой ничего, что представляет какую-либо ценность. Все сгниет, сказала она. Поверить в это оказалось просто. Гораздо сложнее было представить всю мощь экваториальной жары.