о в общении такие духовные болячки не сказываются. Греки мягки, несуетливы, лукаво-добродушы. Иногда только у них проскальзывает стремление слегка подмухлевать. Как, например, у работницы газетного киоска, которая, найдя у себя единственную залежавшуюся марку в 80 драхм, стала уверять, что именно такой достаточно для почтовой открытки. Пришлось купить, а потом в другом киоске в двух шагах выяснилось, что марка нужна в 120 драхм.

очлег с видом на Парфенон

Вернувшись к хижине в воскресенье на закате, я к своему смятению обнаружил, что в ней за выходные кто-то побывал.

Конечно, это был хозяин. Толстую связку бамбуковых стволов, которые я, чтобы о них не спотыкаться, закинул на крышу, он упрямо переложил на старое место, поперек входа у калитки. Калитка, которую я примотал проволокой, чтобы не лезли любопытные, снова была распахнута. Странный хозяин, упрямый. Едва сунув нос, я понял, что показываться здесь больше нельзя. А вдруг он не уехал, а ушел на дискотеку или в море порыбачить?

Оставался выбор - или ежедневный кемпинг на всю предстоящую неделю, или ежедневное питание. Было выбрано питание.

ачался новый этап одичания. Ближайшую ночь предстояло провести в прямом смысле под открытым небом - на пляже. Потребовались и новые навыки. Чтобы сходить искупаться, как, например, спрятать на ровном открытом месте свою сокровищницу поясную сумку? Ответ крайне прост: закопать ее в песок - только когда никто не видит. Место для пляжного ночлега я догадался выбрать вдали от фонарей и одеться потемнее, чтобы слиться с местностью. о и залечь не совсем на отшибе, а так, чтобы близкий человечий дух отпугивал змей и прочих недоброжелателей. Такое место нашлось неподалеку, у кемпинга "Кастраки", с внешней стороны обращенного к пляжу забора, проще говоря - под забором. Кемпинг был облюбован немецкими туристами, а потому отличался образцовой чистотой и соблюдением отбоя ровно в 23-00.

Оказалось, что до первой половины ночи песок греет, а со второй половины начинает высасывать из тебя тепло.