Метель бушевала целую неделю.

Колючая снежная карусель без передышки крутилась над крышами изб, над полями, над всем белым светом.

Снег замёл все дороги и тропы, насыпал у плетней и заборов высокие острогранные сугробы, вплотную подступил к окнам изб и так завалил ворота у ферм и сараев, словно запер их на тяжёлые замки.

Метель выла, посвистывала, пела на десятки голосов, белёсая снежная мгла застилала горизонт, и Гошке Шарапову казалось, что теперь их Клинцы занесёт снегом до самых коньков изб.

Ребятишки в эти дни в школу не ходили — кто знает, куда приведут ноги в такую непогоду. Взрослые тоже старались пореже показываться на улице. И только на колхозные фермы, где зимовали коровы, овцы и поросята, шли люди.

Чуть свет выходила на свиноферму и Гошкина мать, Александра Шарапова, и её напарница Ульяна Краюхина.

Не отставали от матерей и их сыновья — Гошка с Никиткой.

Свинарки отгребали снег от ворот, расчищали дорожку, таскали воду, сено, силос: метель метелью, а поросят и свиней надо поить и кормить. К тому же вот-вот начнутся опоросы, и свинаркам надо быть начеку.

В один из таких дней, когда метель бушевала над Клинцами, Гошка Шарапов надумал соорудить на крыше свинарника маяк.

— Какой маяк? Зачем? — удивился его дружок Никитка.

Малорослый, большеголовый, медлительный, он не всегда сразу понимал быстрого на выдумку и спорого в деле приятеля.

— А чтоб светило всегда, — объяснил Гошка. — Чтоб огонёк все видели и шли на него, кого метель в поле застанет. Вчера вон какой-то человек с дороги сбился. Плутал, плутал, чуть не замёрз…

Никитка только пожал плечами, но спорить не стал. У Гошки всегда так: придумает что-нибудь неожиданное, загорится, и его не остановит никакая сила.