— Ах, ты вот как! — Разъярённый Митяй сполз с воза и бросился к Гошке.
— Не подходи! — предупредил его Гошка. — Кричать буду. Людей позову!
Митька оглянулся. По дороге от колодца с вёдрами на коромыслах шли две колхозницы.
— Балда, лоб чугунный!.. — сплюнув, выругался Митька. — Ну и кормите корову соломой, сидите без молока. — И он зашагал к дому.
Гошка перевёл дыхание и, держа лошадь под уздцы, повёл её к ферме.
Чужое сено
Через два дня Митяй после школы позвал Гошку к себе домой.
— Сейчас заправимся, щец похлебаем и опять в разведку.
— Что, опять сено искать? — спросил Гошка.
— Ага… Батя очень доволен нами. Вы, говорит, настоящие ищейки, вам премия положена.
— Какие «ищейки»? — насторожился Гошка.
— Ну, значит, доискиваемся до всего. Из-под земли выроем, из ноги выломим, а чего надо — всегда найдём.
Гошка поёжился и сослался было на то, что ему пора домой; время уже кормить поросят да и уроками надо заняться, но Митька почти силой потащил его к своему дому.
Большой, пятистенный, обитый тёсом и крытый оцинкованным железом дом Кузяевых стоял на высоких кирпичных столбах. В окна с земли просто так не заглянешь, надо приставить лесенку или забраться к кому-нибудь на плечи.
В просторной комнате, разделённой перегородкой, было много вещей. Славянский шкаф с зеркалом, кровать с блестящими шарами, гнутые венские стулья, ламповый приёмник, патефон — всё, что Гошка видел в сельпо, казалось, перекочевало в дом Кузяевых.
За столом сидел незнакомый Гошке человек — плечистый, с крупным лицом, с густой шевелюрой.
— Это Казаринов, директор совхоза, — шепнул Митяй Гошке. — Дружок батькин. Они с ним на охоту вместе ходят.
Из-за перегородки вышла Митькина мачеха, ещё молодая полная женщина с высоким пучком на голове, продавщица сельпо — «Полина из магазина», как звали её в Клинцах.