Пограничник сообщил мне, что в тот же вечер ожидался баркас, который мог меня доставить по назначению. Действительно, вечером прибыл баркас, и я, дружески попрощавшись с изысканно вежливым пограничником, двинулся в путь. Шкипер этого небольшого коммерческого судна оказался столь же гостеприимным и радушным. С первых же слов он принялся убеждать меня, что эта река, а главное поселок, куда мы направились, самое нездоровое и гиблое место, в особенности для иностранца. Он знал только одного белого — англичанина, которому удалось прожить несколько лет на Жавари: от лихорадки он, правда, не умер, но зато допился до белой горячки.

Ночь была очень темная и сырая. Высокая, черная стена деревьев — таково было мое единственное впечатление от этого путешествия. Наконец, мне удалось заснуть на каких-то мешках с кофе, и когда я проснулся, баркас уже причалил к поселку Ремати-ди-Малис.

Первым моим впечатлением был низкий берег реки и ряд грязных домишек, освещенных свечами. Я пошел по главной и единственной улице городка, которому суждено было стать моей штаб-квартирой в течение многих месяцев. Жители сидели на улице в гамаках, покуривая папиросы; слышался лай собак, кваканье лягушек и трещанье кузнечиков.

Ремати-ди-Малис — последний более или менее культурный пункт на верхней Амазонке; за ним простирается область, карта которой еще не составлена. Это маленькая деревушка, построенная на сваях. Когда дожди выгонят из лесов всякое живое существо, которое не может найти убежища на деревьях, добыватели каучука собираются в этом поселке и стараются взять от жизни все, что она может им дать в этой местности. В такое время года количество населения достигает 500 человек, по большей части бразильцев и оседлых индейцев.

Ничто не может дать лучшего представления о «привлекательности» этого городка, как присвоенное ему название. В переводе Ремати-ди-Малис значит «Поселок бедствий».