Сделав обезьяне перевязку, мы поместили ее в клетку и дали бананов и козьего молока. Быстрота, с которой исчезло это угощение, убедила меня, что полное выздоровление вопрос нескольких дней; и действительно, она скоро поправилась, причем проявила такой веселый и милый характер, что я решил взять ее с собой в Нью-Йорк; она принадлежала, как я узнал впоследствии, к породе Humbold Sika. Я наблюдал за ней в течение нескольких месяцев и полюбил ее за безобидные проказы и всегдашнюю веселость. Я держал ее на привязи, но однажды ей удалось освободиться. Два дня она пропадала, а на третий вернулась с цепью на ноге. Вероятно, жизнь в джунглях с тяжелой цепью не показалась ей особенно заманчивой, и она вернулась, предпочтя свободе обеспеченный корм.

В период низкого уровня воды на поворотах реки образуются отмели, увеличивающиеся по мере скопления песка и ила. Часто они занимают довольно значительную площадь. На них любят греться на солнце рано утром или вечером аллигаторы, а пресноводные черепахи кладут здесь яйца. Любимое блюдо туземцев верхней Амазонки состоит из этих черепашьих яиц; они собирают их, держат в течение двух-трех недель, после чего выпускают желтки и примешивают к каше из сухой муки. Но, кроме местных бразильцев, никто не скажет, что это блюдо вкусно.

Я провел целый день, подстерегая аллигаторов на одной из таких песчаных отмелей, однако они, очевидно, были очень осторожны, так как ни один не подошел настолько близко к моему фотографическому аппарату, чтобы я мог его снять. После долгого ожидания я потерял терпение и выбрал себе другое место, вверх по реке, где приготовил себе завтрак из черепашьих яиц и речной воды. Безмятежно наслаждаться завтраком я не мог, так как воздух был полон особой породой мух, которые питаются, главным образом, трупами животных. Такого добра в джунглях всегда много, ибо там идет вечная борьба за существование, и остаются в живых только сильные.