Оставаться ночевать в этой будке я не хотел, ибо многие другие армяне, несущие неподалёку свою воинскую службу, стали появляться в будке, прося открыть рюкзак, показать его содержимое («товар») и прося в подарок открытки с видами г. Москвы, коих мне пришлось раздарить около пятнадцати.

Пограничный посёлок Армении, Баграташен, оказался очень маленьким, провинциальным. Люди здесь живут только за счёт торговли друг с другом. По-моему, никто ничего не производит: ни здесь, ни в Садахло, а зарабатывают тем, что ходят по мосту туда-сюда, каждый раз платя пограничникам мзду (по слухам, 20 долларов) за каждый проход. С другой стороны, некоторые армяне ездят в Баграташен прибарахлиться дешёвыми товарами, полученными из Грузии; а некоторые грузины, напротив, ездят со схожей целью в Садахло. В обоих приграничных посёлках плохо с электричеством, но в Садахло оно вообще появляется редко, а в Баграташене — почти каждый день.

Встретив меня в Баграташене, некий ночной армянин решил позвать меня на ночлег и минут десять ходил, одержимый этой затеей, пока вдруг не вспомнил, что у него этой же ночью должно быть «свыдание с дэвушкой». Он исчез в каком-то переулке, а я вышел на трассу и даже проехал двадцать километров на заблудшей ночной машине.

Заночевал я на берегу реки. Было тепло и сыро. В шесть утра вновь выбрался на трассу и при помощи фонарика (было ещё темно) остановил «рафик», везущий утренних рабочих в городок Алаверди.

— А я смотрю: что за изображение стоит? думал, дьяволы! — поделился своими наблюдениями водитель «рафика».

Из Алаверди, через Спитак, я добрался до Еревана. Спитак, Ереван и вся дорога оказались вновь неожиданно холодными, в горах лежал снег, холодно было даже в машине. Здесь, в Ереване, днём 0 градусов, ночью — посмотрим.