Ночь на 8-е сентября отличалась особенным беспокойством. Команда за день выбилась из сил на работе без всяких смен: люди буквально почти не стояли на ногах. Седов был принужден отпустить всех, кроме очередной вахты. И вот в это самое время подошла с океана крупная зыбь, и стоящие на мели льдины принялись основательно колотить в борта «Фоки». Нам казалось тогда, что другое судно, построенное не столь прочно, выдержало бы не больше десятка ударов подобной силы. «Фока» в эту ночь завербовал горячих поклонников, верных до гроба. Корпус корабля, казалось, спаялся в одно целое, — льдины, разбивавшие в щепы бревна, подвешенные на защиту бортов, не причиняли ему существенного вреда, если не считать неглубоких царапин.
Сначала удары не особенно тревожили нас. Но дело изменилось, когда подошла гигантская льдина и, остановившись на мели, принялась бить ниже ватерлинии с силой, достаточной, чтобы сдвинуть с места скалу, бить методически и настойчиво, — нам стало не по себе. Но что могли мы предпринять, кроме тех же подвесов из бревен?
Мне памятна эта ночь. Я стоял на мостике дежурным и думал о зависимости нашей от стихий и о том, как море закаляет характеры. Вот теперь судно в очень опасном положении, улучшить это положение нет средств — и что же? — Все отправились спать. Но спят чутко; если их разбудят, встанут, будут делать, что нужно, готовые ко всему, а если дадут проспать положенное время, то утром примутся, как муравьи, за работу по спасению щепки, на которой живут, одинаково мало удивляясь опять-таки, если завтра придется повстречаться с новой опасностью.