Семёнов вздрогнул. Свешников с улыбкой на него поглядывал, развалясь в своем кресле.

— Почему это по-моему? — возразил Семёнов. — Станцию-то открыли вы, я только ключи от вас получил.

— Померзли мы тогда, Сергей, как не мерзла еще ни одна собака.

— Было дело, Петр Григорьевич… А жаль!

— Чего жаль?

— Восток, слово-то какое — Восток! — а закрыли, законсервировали, как банку с грибами!

— Ишь, критикан! Не в свою епархию лезешь.

Семёнов молчал.

— То-то же… Совсем на своей Льдине от субординации отвык. Думаешь, у одного тебя за станцию душа болит?.. Банка с грибами… Консервным ножом пользоваться не разучился?

— Это к чему? — ошеломленно спросил Семёнов.

— Да ты же в отпуск собрался, — будто бы вспомнил Свешников. — Что ж, после дрейфа отпуск положен, отдыхай, набирайся сил. Кстати говоря, у Макухина на тебя виды, замом собирается сватать.

В словах Свешникова было что-то принужденное, стороннее.

Семёнов весь подался вперед, его душила догадка.

— К чему это — насчет консервного ножа?

— Отдохнешь, — Свешников явно уклонился от ответа, — отчет о дрейфе сдашь и подключишься к Макухину. Знаю, что не очень его жалуешь, ничего, притретесь друг к дружке, сработаетесь… Что, рад? Повышение тебе в руки идет, благодарить начальство в таких случаях положено!

— Не для того вы меня вызвали, Петр Григорьевич…

— Смотри ты, каким телепатом заделался… А ведь точно, не для того. Сам-то догадываешься?.. Решение принято только вчера. Будем в этом сезоне расконсервировать Восток… Молчишь?

— Думаю, Петр Григорьевич…

— А я тебе еще ничего и не предлагал. О Востоке — так, в порядке информации… Да, слушаю вас. — Свешников прижал к уху трубку. — Привет тебе, Николай Алексеич, привет… Да, буду жаловаться в горком, это тебе правильно доложили… В Антарктиде, сам знаешь, людям податься некуда, а твой кинопрокат заваливает нас такой рухлядью, что даже пингвины деньги за билет требуют обратно! Так что уж расстарайся… А что есть? Ну, читай список…