Меня не смогло охладить даже то, что я увидел под водой: трос обернулся шесть раз вокруг вала и еще несколько раз вокруг лопастей. Я вызвал со своего корабля пять человек хороших ныряльщиков, и мы принялись обрубать трос. На это ушло несколько часов, и мы еле стояли на ногах, когда, наконец, вернулись на крейсер. Торпедный катер смог выйти в море вместе со своим дивизионом, и когда он проходил мимо нас, команда его выстроилась вдоль борта и прокричала троекратное «ура» в честь безрассудных французов.

В этот день я убедился, что тяжелая работа под водой – опасная вещь. Для таких дел было совершенно необходимо иметь дыхательные аппараты.

Прошло немного времени. Я работал в Марселе на службе морской разведки, действовавшей против оккупантов. Мой начальник предложил мне возобновить подводные эксперименты, насколько позволит служба. Кстати, это могло помочь замаскировать мою деятельность. Я решил испытать аппарат Фернеза, основанный на применении трубки, через которую поступал накачиваемый сверху насосом воздух. Трубка проходила к специальному клапану, выпускавшему воздух в воду. Ныряльщик всасывал необходимый ему воздух через мундштук, один конец которого соединялся с воздушной струей. Это был простейший из когда-либо сконструированных дыхательных аппаратов. Правда, ныряльщик оставался связанным с поверхностью, и половина воздуха расходовалась впустую, но зато можно было по крайней мере обходиться без предательского кислорода.

Однажды на глубине сорока футов я полной грудью вдыхал воздух, подаваемый насосом Фернеза, как вдруг ощутил странный толчок в легких. Журчанье пузырьков накачиваемого воздуха прекратилось; я немедленно перекрыл мускульным усилием горло, сохраняя в легких остаток воздуха. Потом потянул трубку – она подалась безо всякого сопротивления. Оказалось, что она переломилась у самой поверхности. Я поплыл к лодке. Только потом я понял, какая опасность мне грозила. Не перекрой я инстинктивно свой собственный «клапан», вода ворвалась бы через трубку под страшным давлением в легкие.