Учителя сложились и устроили ей скромные похороны. Никто из близких, кроме группы учителей, не шел за ее гробом. У ворот кладбища процессию остановил бедно одетый, запыленный, видимо, издалека приехавший абхаз на двуколке.
— Я пришел исполнить свой долг, — сказал он, — взять ее тело и похоронить под липой, как она велела.
Тело поставили на двуколку. Абхаз поблагодарил учителей за то, что они потрудились, поблагодарил, точно покойница была его родной матерью, и погнал мула.
Много патриархально-человечного сохранилось в этом голубоглазом народе изумрудно-голубой страны.
В горах
На Военно-Сухумской дороге, в живописном ущелье Цибельды, я встретила тов. Шлатера, замнаркомвнудела Абхазии, грозу бандитов. С отрядом и с шестью арестованными им бандитами-сванами (за каждым числилось по несколько убийств) он возвращался с перевала из Малой Сванетии (Абхазской), где произошло несколько преступлений на почве кровавой мести. Арестованные бандиты шли под конвоем с винтовками за спиной (патронные пояса у них отобрали), были бледны и дико, как затравленные звери, озирались из-под своих белых войлочных панам. На одном молодом бандите была красная куртка, а поверх, в виде безрукавки, медвежья шкура.
Тов. Шлатер, по матери абхазец, по отцу — немец. Говорят, унаследовал от обоих отличительные качества этих наций — мужество и стальное упрямство. В горах, в лесу, выслеживая бандитов, каждую минуту ожидая нападения, Шлатер и его люди почти не спали, не раздевались.
Тем не менее энергия его так велика, что он ни минуты не остается спокойным, волнует лошадь, джигитует (в Сухуме на скачках он взял первый приз за джигитовку).