Гай вспомнил, как однажды, показав матери новые рисунки, он сидел на полу, положив голову на родные, теплые колени. Мать гладила волосы сына, и его охватила сладкая дремота.

— Ты знаешь, Гай, я хочу, чтобы ты вырос… И чтобы этого никогда не было!

— Чего? — сквозь дрему тянет сын, нежась под лаской тонких пальцев. — Моря?

Пауза.

— Нет, — задумчиво прошептала мать, — не моря. Хотя твой отец погиб на море. Я хочу, чтобы люди были другими. Я думаю не только о твоем отце, но и о моем брате… О тех матросах перед пустой могилой… О всех людях… Я хочу, чтобы они лучше жили. Гай… Чтобы они поняли что-то…

— Но что именно, мама?

— Я сама не знаю. Этого никто не знает вокруг, и все живут так плохо…

Она взяла голову сына, повернула к себе и, наклонившись, долго смотрела ему в глаза. Потом проговорила страстно:

— Но ты, ты, Гай, должен узнать. Ты должен, мой мальчик! Помни: я ращу тебя только для этого! Стань искателем и найди светлую правду! Обещаешь?

Незадолго перед войной в этих местах случилось страшное наводнение: ночью в сильную бурю море прорвало плотину и затопило деревни. В неприглядной тьме плавали люди и скот, люльки с детьми и кресты с могил. Гаи смог приехать Роттердама, только когда немного откачали воду. В кустах он нашел тело матери: она лежала навзничь, глядя невидящими глазами в небо, на губах светилась улыбка, руки судорожно прижимали к груди раму, в которой уже не осталось фотографии. Но лента кружев сохранилась, она обвилась вокруг груди матери, и сын прочел знакомое слово: «Герой».

Оставшись сиротой, подросток по примеру отца поступил юнгой на корабль. Началась тяжелая трудовая жизнь. Но для здорового парня физический труд — радость, а опасности матросской жизни кажутся лишь романтикой, которая украшает существование. За годы плавания молодой человек пережил три кораблекрушения; все на парусных судах, зимой и ночью. Три раза в жизни он, вынырнув на поверхность, видел над головой падающий снег, а вокруг — ревущее море. Описать свои переживания он не смог; он даже редко вспоминал ужас этих мгновений… Но забыть их было нельзя, потому что испытания на море оказались жизненной школой.