— Хорошо, — кивнул Бонелли, — очень хорошо, мсье. Старый африканец — всегда щеголь. Секрет нашего щегольства нужно знать, и я вам его открою: здесь импонируют люди, не делающие скидки на местные условия. Понятна ли моя мысль? Нет? Я объясню. Туземцы очень чутки к проявлению расхлябанности, у них наметанный глаз и удивительное умение замечать мелочи. При первых же признаках опущенности белого, дисциплина черного немедленно ослабевает. В Африке вы — начальник, большой человек. Поняли?

— Боюсь, что все это не нужно — настоящей Африки уже нет! Гай вынул из кармана разноцветную пачку билетов, талонов и пропусков.

Бонелли остановился, резко сплюнул. Трубочкой ткнул в пространство:

— А это? Видите?

Гай оглянулся: как жерло добела раскаленной печи, пылала вокруг Сахара. Густой воздух медленно струился вверх от белой земли в пустое небо. Гай потрогал грудь — кровь с трудом переливалась в отяжелевшем теле, как будто невыносимый груз навалился на голову и плечи. Он поднял лицо — прямо над его головой сквозь неподвижное раскаленное марево беспощадно жгло остервенелое солнце.

Бонелли усмехнулся.

— Крематорий готов — полезайте! Еще вчера вас никто не заметил бы в толпе пассажиров. Но сегодня произошла перемена: вы уже не простой пассажир, а белый, потому что здесь — порог Черной Африки. Сейчас много командовать ненужно — вокруг вас пока мы, европейцы, и вся наша техника. Но с каждым шагом нас будет все меньше и меньше. Условия существования станут незнакомыми и трудными, и когда-нибудь, возможно очень скоро, наступит время, когда вам придется бороться за свою жизнь. Ну, все ясно, мой молодой африканец?

Гай устроился в гостинице при автобазе и недурно освежился: оказалось, что поблизости бьет артезианский колодец с холодной и чистой водой. Побрился, тщательно причесался, надел легкий костюм и шлем, и, когда не совсем уверенно вышел во двор, все вежливо сняли шляпы. Сенегальский стрелок с медной серьгой в черном ухе выпучил глаза и оторопело отдал честь. Напрасно исподтишка Гай наблюдал за выражением лиц — усмешек не было, он находился в преддверии другого мира. Европа кончилась.