Р-р-р-р…

Машина резко затормозила. В тяжелом воздухе повисли клубы синего дыма. Пассажиры недовольно подняли головы.

— Гастон, взгляни-ка вон туда!

Грязным пальцем Бонелли указал вперед. Усач молча посмотрел бычьим взглядом. Потом изрек:

— Они.

— В чем дело? Мотор испортился? — заволновались пассажиры.

Бонелли не спеша встал, вышел из машины, вынул из кобуры большой пистолет и ввел пулю в ствол. Осмотрев оружие, он, очевидно для пробы, выстрелил в землю. В мертвом безмолвии пустыни выстрел прозвучал неприятно. Затем он, держа оружие наготове, приступил к отправлению маленькой естественной надобности. Между тем Гастон, порывшись под сиденьем, извлек из его недр пулемет, насадил на турель, заложил обойму и навел на цель. «Это охранник, а не штурман!»

Пассажиры совершенно растерялись.

Облачко пыли приближалось — уже можно было различить темные фигурки всадников на верблюдах.

Усач встал, снял пробковый шлем, широкими движениям и вытер огромным пестрым платком пот — сначала с лица, потом с лысины, наконец, с багровой шеи. Надев шлем и подкрутив усы, он повернулся к безмолвным и бледным пассажирам:

— Господа пассажиры! Извольте залезть под скамьи. К нам приближаются туареги!

Так началось для ванЭгмонда знакомство с настоящей Африкой.

Ошалев от жары, он не заметил, что ровная до сих пор местность постепенно стала волнистой: каменистые холмы гряда за грядой тянулись поперек пути. Отряд туарегов остался в лощине, а трое двигались навстречу путникам, то скрываясь, то показываясь вновь, каждый раз все ближе и отчетливее.