— Это как тебе будет угодно, мой храбрый товарищ, но с условием: чтобы никто нас в это время не видел!

Сержант Мартьяль заявил, что в этой запертой комнате отеля их никто не может видеть, и крепко поцеловал племянника.

— Ну, теперь, мой друг, — сказал Жан, — уже время ложиться спать. Иди в свою комнату, а я запрусь в своей.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я остался сторожить у твоих дверей?.. — спросил Мартьяль.

— Это бесполезно… Опасности нет никакой.

— Конечно, но…

— Если ты с самого начала будешь меня так баловать, то ты плохо исполнишь свою роль свирепого дядюшки…

— Свирепого!.. Разве я могу быть свирепым с тобой?

— Это нужно… чтобы отклонить всякие подозрения.

— И зачем, Жан, ты только поехал?..

— Потому что так было нужно.

— Отчего ты не остался у нас в доме… там… в Шан-тенэ… или в Нанте?

— Потому что мой долг велел мне ехать.

— Разве я не мог бы предпринять этого путешествия один?..

— Нет.

— Бороться с опасностями — это мое ремесло!.. Я только этим и занимался всю жизнь!.. К тому же для меня они далеко не то, что для тебя…

— Поэтому-то я и настоял на том, чтобы сделаться твоим племянником.

— Ах! Если бы можно было посоветоваться на этот счет с полковником!.. — воскликнул сержант.

— А как? — ответил Жан, лоб которого нахмурился.

— Да, это невозможно!.. Но если мы получим в Сан-Фернандо нужные указания и если нам суждено будет когда-нибудь его увидеть, что он скажет?..

— Он поблагодарит старого сержанта за то, что он внял моим просьбам, что он согласился предпринять со мной это путешествие!.. Он скажет, что ты исполнил свой долг, как и я!

— Ну конечно!.. — воскликнул сержант. — Ты всегда делаешь со мной что хочешь!

— И это вполне правильно, потому что ты — мой дядюшка, а дядюшки должны всегда слушаться своих племянников… конечно, не при людях!

— Да, не при людях… Это уже решено!