Легкие мои привыкали к интенсивному дыханию. Отсюда мой взгляд окидывал великую столицу, которую я про себя называл Парижским океаном. Потом, спустившись, я с легким презрением поглядывал на прохожих, которые, никуда не собираясь уезжать, шагали себе по обыкновенным улицам, в то время как существуют дороги, бегущие по узким теснинам, существуют равнины, на которые грозно обрушивается море, а не просто течет мирная Сена, и я, признаюсь, жалел их — они никогда не увидят Норвегии!

Из «Словаря практической жизни» г-на Г. Белеза

Фраза господина Белеза несколько длинна, но в конце концов она дошла до меня и привела в полное восхищение. Я тогда подумал, что лучше уж стараться не упасть, чем заботиться о том, чтобы вызывать помощь!

Снабженные столь ценными рекомендациями, мы отправились за покупками. На фабрике Дееля и Майора каждый из нас нашел для себя великолепный резиновый плащ ценою двадцать пять франков. В наше дорожное снаряжение еще входили чемодан из свиной кожи, с полотняной подкладкой, солидная трость и саквояж с ремешком из лакированной кожи. Я к тому же стал еще счастливым обладателем револьвера. Кроме того, каждый получил по оплетенной бутыли с водкой, киршвассером или ромом. Адвокат купил коленную чашечку осла, чтобы черпать воду из горных потоков. Она обладала одним ценным качеством: самая чистая влага в ней становилась вонючей. Я вооружился английской записной книжкой, снабженной надписью «Патент Генри Пенни», Аристид — нотной тетрадью для записи народной скандинавской музыки, а Эмиль — счетной книгой, так как он заведовал нашей кассой.

С большим трудом все вместе мы наскребли 3500 франков. С такой суммой можно было отправляться хоть на край света.

Две тысячи франков мы обменяли на иностранную валюту, а еще тысячу обратили в переводной вексель на одного стокгольмского банкира.