В 1779 году город осел у подножия священной горы Богд-Уул и с тех пор не путешествовал. Однако даже сейчас, когда в Улан-Баторе построено много "Черемушек", в нем сохранилось несколько районов, "застроенных" юртами. Причина в том, что в социалистическое время сюда постоянно прибывали новые жители из степи. В результате теперь в городе живет четвертая часть от двухмиллионного населения страны. Кстати, население Монголии с 1979 года удвоилось, хотя все еще невелико для государства, которое втрое больше Франции. В последние годы сложности со снабжением привели к тому, что часть горожан вернулась к кочевому образу жизни. Но на их место прибывают другие, что приводит к некоторым казусам.

Например, у вновь прибывших часто нет денег на похороны, поэтому умерших они "хоронят" по древнему ламаистскому обряду: выносят "в степь" (т.е. на свалку) и оставляют на съедение грифам и волкам (в данном случае воронам и собакам). Я как биолог не возражал бы, чтобы с моим телом поступили подобным образом: ведь так оно быстрее вовлекается снова в природный круговорот веществ. Но в условиях города этот обряд приводит к удивительным результатам: иногда на улице можно увидеть собаку, которая несется с человеческой рукой или головой в зубах, преследуемая по пятам толпой интуристов с видеокамерами.

В Улан-Баторе сохранилась кое-какая старинная архитектура: два монастыря и "ханская ставка". В основном постройки выполнены в чисто китайской манере и мало чем отличаются от бесчисленных старинных зданий, которые можно увидеть в городах Китая. Но в монастыре Гандан остались два храма в собственно монгольском стиле: они построены из камня, но напоминают полукруглые юрты с золоченой крышей. В монастыре Чойжин-ламын-сум есть красочные фрески, изображающие сцены пыток, которые ожидают на том свете врагов ламаистской веры: им выпускают внутренности, сдирают кожу и выковыривают глаза. А в ханской ставке можно увидеть знаменитые скульптуры Занабазара.