От "публицистики" площадной брани и мата-перемата газеты леворадикальной оппозиции переходят уже к призывам (открытым текстом, что называется) свергнуть существующую власть и структуры правления. Вот первые же попавшиеся под руку примеры "лозунгов момента": из "Молнии" (орган "Трудовой России" и МК РКП/б/) - "Институт президентства - на свалку!" и из газеты "Завтра": "Восставший народ - народ праведный". В западной печати это абсолютно исключено: быть официально зарегистрированной государством и в то же время призывать к свержению данной государственности - это нелепица какая-то, абсурд. С этого самого момента печатное издание ставит себя _вне закона_, и дело переходит в суд. С нулевым шансом выиграть это заведомо проигрышное дело.

Но это возможно, если в обществе действуют законы. Если же на них всем плевать, получается, что прав кинорежиссер Сергей Соловьев, сказавший не давно в одной из телепередач: "Российская демократия сегодня - это чудовищное общественное свинство".

Жертвоприношения

В умах - гражданская война, в печати - она же. Что еще может быть в обществе, раздираемом непримиримыми противоречиями? В бункере (таким мне показался подвал, в который я спустился) вблизи Москва-реки сидит русский драчливейший писатель Эдуард Лимонов, сжимает в бессильной ярости кулаки. Его подростковая "Национал-Большевистская Партия" идейно незрела, его маленькая армия не может развернуть наступление, его "Лимонка" ("газета прямого действия") не долетает до цели.

"Лимонов, - сказал я, - чем закончится ваша борьба? Каково будущее НБП?" Сказанные в ответ сумрачным тоном слова "...Мы боремся и будем бороться...", "...окончательная победа будет за нами..." и т. п. мало убедили меня. Но ясно: если те, кого представляет ультралевая оппозиционная печать, придут к власти, это будет команда мстителей, не знающая пощады. Горе тогда обществу.