Мудрая прабабушка Агриппина сидела неподалеку в тени лопухов, глядела на своего правнука, вытирала глаза платочком и говорила сама себе:

— Я знала. Я всегда знала, что он найдет выход.

Приходи ко мне любоваться

Ты чего глаза зажмурил! — спросил Попугаев Вовка.

Мышонок Терентий повернул голову, но в глазах его все стояли голубое небо, синяя-синяя река, желтый песок, зеленая трава и почти малиновые стены крепости.

— Восторг! — сказал мышонок Терентий.

— Где? — Вовка глянул туда-сюда. Кулаки сжал — вдруг над ним шутят? Потом сказал: — Ага! Надел красные трусики и выставляешься. Да у меня пять красных трусов в комоде.

— Ах! — сказал мышонок Терентий. — Разве об этом речь? Если бы я умел рисовать! Я бы нарисовал голубое небо, синюю-синюю реку, желтый песок и почти малиновые стены крепости с башнями.

— Раз плюнуть. Пять минут на все дело, — сказал Попугаев Вовка.

Мышонок Терентий оробел. Подтянул трусики к подбородку.

— И все на уровне восторга?

— Даже выше. — Попугаев Вовка надул живот до отказа. — Я уже сто картин нарисовал. Приходи ко мне любоваться.

Мышонок Терентий обрадовался. Поблагодарил Вовку три раза. Спросил Вовкин адрес.

— Я приду. Я приду непременно…

Потом принялся смотреть в небо над башнями. Древние башни летели вверх в беспредельность. Синяя-синяя река косо падала вниз. Желтый песок сливался с рекой и отвесно уходил в глубину.

— Это же только на первый взгляд все стоит на своих местах. А на самом-то деле все-все летит, — прошептал мышонок Терентий.

— Бедный мышонок, — вздохнула в тени лопухов прабабушка Агриппина. Это летит земля… Представляю, как ему будет трудно.

Мышонок Терентий взобрался на головокружительную высоту

На следущий день мышонок Терентий причесался, умылся и опять причесался: сто картин на уровне восторга — это обязывает. Попросил прабабушку Агриппину погладить трусики. И пошел к Попугаеву Вовке.