Вот что поведала мне сестра по дороге в Бельцинген. Касательно же положения Ирмы, то оно легко угадывалось. Она нянчилась с Жаном почти со дня его рождения, присовокупив свои заботы о нем к заботам матери. Она любила его поистине материнской любовью. Вот почему в доме Келлеров на нее смотрели не как на прислугу, а как на компаньонку, как на простого и скромного друга. Она была настоящим членом семьи (с ней и обращались как с таковой), бесконечно преданным этим славным людям. Если Келлеры покинут Германию, для нее будет огромной радостью последовать за ними. Если они останутся в Бельцингене, то и Ирма останется здесь.

— Расстаться с госпожой Келлер!.. Да, мне кажется, я бы умерла с горя! — сказала она мне.

Я понял, что ничто не убедит сестру вернуться со мной, раз ее хозяйка вынуждена оставаться в Бельцингене, пока не устроятся дела. Вместе с тем мысль о том, что сестра останется в этой стране, готовой пойти войной на Францию, не переставала вызывать у меня большую тревогу. И было из-за чего!

Потом, закончив свой рассказ о Келлерах, Ирма спросила:

— Ты весь свой отпуск проведешь с нами?

— Да, весь отпуск, если можно.

— Прекрасно, Наталис, тогда ты наверняка побываешь на свадьбе.

— А кто женится?.. Господин Жан?

— Да.

— И на ком же?.. На немке?..

— Нет, Наталис, и именно это больше всего радует нас. Если мать его вышла за немца, то он берет в жены француженку.

— Красивую?..

— Красивую, как мадонна!

— То, что ты сообщила, — большая радость для меня, Ирма.

— Для нас тем более! А ты, Наталис, еще не надумал найти себе жену?

— Я?

— Не оставил ли ты ее там, у себя?