– Остров по правому борту! – радостно сообщил я.

– Вот бы такую добыть… – пробормотал капитан, с вожделением глядя на раковину, изображенную в каталоге.

– «Царь-ракушка», – уважительно произнес Юрий Прокопьевич. – Тридакна!

– Остров по правому… – заикнулся я.

– Может, и достанем, в этих местах они бывают, – размечтался Олег Ананьевич. – Учтите, Маркович, во время купания будьте осторожны, не вздумайте сунуть ногу между створками такой раковины! Она бывает больше метра, ухватится за ногу – не отпустит.

– У нас как раз появилась возможность увидеть такую раковину, – закинул я удочку. – Сейчас мы проходим мимо острова, и если спустить шлюпку…

– Для высадки на берег нужно разрешение, – охладил мой пыл капитан. – Австралийская опека.

– Но ведь остров, наверняка, необитаемый! – настаивал я. – Посмотрите в бинокль, там раковина на раковине лежит. Целые пирамиды раковин!

Капитан взглянул в окно и предложил мне сделать то же самое; даже невооруженным глазом можно было увидеть пирогу с двумя гребцами, которые отчаянно орудовали веслами и махали нам руками.

– Вот вам и необитаемый… – проворчал капитан. – Так эта раковина, Юрий Прокопьевич…

Я уныло отправился на палубу. Пирога безнадежно отставала, остров таял вдали. Жаль, но придется потерпеть, все равно скоро я увижу пальмы и живых папуасов.

А ведь ровно сто лет назад в этих местах жил и работал Миклухо-Маклай! Многие годы он посвятил изучению тропических островов и их обитателей, его вклад в мировую науку огромен. Удивительной судьбы человек! Его до сих пор считают авторитетом ученые самых разных специальностей – зоологи и анатомы, географы и этнографы; не многим путешественникам довелось столько увидеть, и уж совсем мало ученых, которые так же, как Миклухо-Маклай, заслужили бы от человечества признание не только за выдающуюся научную деятельность, но и за гуманность.