– Уот из ит? – спросил я. – Что это?

– Шарк, – спокойно кивнул папуас. – Биг шарк.

Несмотря на жару, мой позвоночный столб промерз мгновенно и так сильно, что потом я отогревал его паяльной лампой.

Больше на Новой Британии я не купался. Когда товарищи звали меня на пляж, я вежливо, но с исключительной твердостью отклонял их предложения. Я изнывал от жары, но никакая сила в мире не могла бы загнать меня в эти кишащие акулами волны. Отныне я вместо купания принимал душ. Не спорю, море имеет перед душевой кабиной отдельные преимущества, но в ней по крайней мере нет акул.

Зато Вилли, еще не пуганный акулами, просто не вылезал из моря.

Надев маску, он часами плавал, изучая морскую фауну и вылавливая разных ее представителей – звезд и улиток. В результате Вилли оригинально загорел: подставленная солнцу спина была докрасна обожжена, а грудь осталась белой. Потом Вилли долго еще спал на животе, испуганно вскрикивая, когда кто-либо касался его спины. Женя Уткин так обгорел, что вообще спал, наверное, стоя. Рак, только что вытащенный из кипятка, выглядел бы по сравнению с ним бледной немочью.

А вот Игорь Нелидов получил свои ожоги не зря: он обосновался у коралловых рифов и добыл множество великолепных кораллов, которые роздал со свойственной ему щедростью. Два из них украшают ныне мою домашнюю коллекцию, вызывая так называемую хорошую (а на самом деле черную) зависть друзей.

И еще одно впечатление. В последний день мы – небольшой отряд любознательных во главе со Львом Николаевичем Галкиным – побывали на вулканологической станции, расположенной высоко в горах.

Галкин уговорил нас пойти пешком, и мы, тихо проклиная своего неутомимого (ежеутренняя часовая зарядка по системе йогов) руководителя, в неистовую жару преодолели крутой подъем и так устали, что даже не смотрели на свисающие с деревьев бананы и лениво отбрасывали с дороги кокосы.