Через полчаса Шарапов сдался. Всегда тихий и спокойный, он начал говорить быстро, сбивчиво и, в конце концов перешел на крик.

Мне стало жаль этого хорошего, но упорствующего в своем заблуждении человека. Я соврал, что все понял, поблагодарил и тихо удалился, оставив Александра Васильевича в состоянии, близком к ярости.

Но когда 13 мая и в самом деле повторилось дважды, я бросил науке перчатку. Я заявил, что смена дат – просто шарлатанство и никто на свете не докажет мне, что это не так. Тогда за меня взялся Пушистов: он набросал штук сто формул, запутался в них и, к моему глубочайшему удовлетворению, пробормотал: «Гм… в самом деле что-то не так…» Отныне я мог ссылаться на авторитет Пушистова и вещал: «Даже сам Петя!..» За честь науки вступился Вилли. Сначала он нарисовал шар, но я даже отказался на него смотреть, так как был сыт по горло лампой и яблоками. Тогда Вилли потащил меня в штурманскую рубку, где имелась наглядная карта часовых. поясов, и ласково, как больного, умолял в нее поверить. Но тут подошел один из штурманов и признался, что тоже не понимает чертовщины с исчезающими и повторяющимися днями. Более того, он сказал, что на этой пресловутой смене дат свихнулось не одно поколение штурманов.

Это меня окончательно убедило в том, что 180-й меридиан придумал какой-то шутник, чтобы заморочить людям головы. Если же вы со мной не согласны, прошу ответить на следующие вопросы:

1. 13 мая повторилось у нас два раза. Как быть с тропическим вином – выдавать одну или две порции?

2. Как за этот день начислять зарплату?

3. Если судно застрянет в этой точке или начнет дрейфовать в районе 180-го меридиана – по какому календарю жить и какие лекарства пить, чтобы не произошел «сдвиг по фазе»?

Ответы на вопросы прошу адресовать в Институт географии Академии наук. Пусть разбираются в этой путанице, они за это зарплату получают.